Главная / Пресса о нас

Импровизация в рамках палладианства

Импровизация в рамках палладианства
19 Января 2013 | Юлия Тарабарина

Центральная часть дома – крупный двухэтажный объем, увенчанный четырехскатной кровлей с высокими скатами. Перед двумя главными фасадами, обращенными к улице и к лесу, выступает двухъярусный портик-лоджия, вынесенный глубоко вперед и поэтому очень просторный; летом он станет полной свежего воздуха затененной террасой, а зимой укроет и от снега тоже. От торцов главного дома ответвляются крылья – переходы, ведущие к двум домикам-«флигелям», тоже двухэтажным, но высотой поменьше и несколько более камерной архитектуры: в них меньше стен и больше окон, нет портиков, но зато появляются полукруглые экседры – формы, способные придать пространству внутри и фасадам снаружи легкость классицизированной элегантности.

При первом взгляде на главный фасад дома с флигелями и переходами ансамбль кажется симметричным. Но это не так. Один из двух флигелей вытянут поперечно главной продольной оси, и неспроста: в нем помещен бассейн, необходимый атрибут любого подмосковного дворца. Это «дом для воды», по современному спа, а человек, интересующийся античностью (что в такой классической обстановке было бы логично) назвал бы его миниатюрным вариантом римских терм, тем более что здесь предусмотрено два бассейна: круглый теплый, под куполом и окруженный восемью колоннами – прямо-таки настоящий античный кальдарий, и длинный прямоугольный с холодный водой, бассейн для плавания. Над круглым бассейном и в торце длинного возвышаются больше ниши (те самые упомянутые раньше экседры), которые придают пространству классическое благородство и лоск, превращая его из банального «спа» или «бани» в миниатюрное подобие терм. Эффекту способствует скульптура, которую планируется поставить в одной из ниш.

Таких классических «экскурсов» в доме несколько; из них особенно примечательна подземная ротонда в цокольном этаже. Она окружена арочной колоннадой, а пол первого этажа над ней прорезан большим круглым отверстием, окруженным балюстрадой. Входя через парадный портик, гость обнаруживает это отверстие справа, и, облокотившись на балюстраду, может заглянуть в полуподземный мир, обнаружить там арки, колонны и статую – эффект, сравнимый с обнаружением крипты в соборе или древнего подвала, раскопанного и законсервированного археологами в музее. Это театральный прием, призванный сделать пространство парадной части дворца интересным и увлекательным.

Выше, прямо над отверстием «ротонды», в потолке первого (или же, если посмотреть сверху, в полу второго) этажа имеется еще одно, точно такое же круглое отверстие с балюстрадой. Через него тоже можно посмотреть вниз, увидев подземные колонны в перспективе уже двух оккулюсов, – это должно быть еще более занимательно. Рядом в полу второго этажа, прямо посередине зала расположен еще один «колодец» – окно вниз. И наконец, выше, в потолке второго этажа, также имеется проем, на этот раз большой и протяженный, в форме сглаженной восьмерки – собственно, самый верхний ярус здесь превращен в балкон, обходящий по периметру главные залы. Еще выше – стеклянный потолок, который превращает все это пространство в разновидность атриума, застекленного двора.

Таким образом между четырьмя ярусами парадной части дома возникают многократные вертикальные связи. Пространство буквально «прошито» воздушными колодцами – на этом основана вся интрига. Гости (и хозяева) могут не только бродить взад-вперед, но и заглядывать вверх и вниз, встречаясь там с другими взглядами. Вспоминается живопись барокко, маньеризма, но прежде всего, конечно же, окулюс, нарисованный Андреа Мантеньей в камере Дельи Спози. Там на потолке изображено круглое отверстие, над ним облака, а за ограждение вниз заглядывают любопытные лица. В подмосковном дворце эта сценка не нарисована, а подразумевается, разыгрывается архитектурными средствами.

Но главное впечатление производит лестница, ведущая с первого этажа на второй. Вниз спускается один центральный марш, наверх поднимается два. Это настоящая парадная лестница, по такой в современном кино про английскую аристократию спускаются красавицы-Золушки и королевы.

Упоминание об англичанах не случайно: дом выстроен в английском стиле. За последние 10 лет Англия как-то незаметно превратилась в эталон хорошей жизни, поэтому неудивительно, что стилизации ее архитектуры становятся все более популярны среди российских заказчиков. Однако сделать узнаваемый англоманский дом не так уж и просто. Английская архитектура хотя и узнаваема, но разнообразна. Если взять, к примеру, английское палладианство (самое раннее строгое палладианство в мире, чем гордятся британские историки), то оно, в сущности, очень похоже на более позднее русское палладианство XVIII века. К тому же уже в конце XVIII века у нас были англоманы; ректор МАрхИ Дмитрий Олегович Швидковский об этом целую книгу написал. Проще говоря, если мы возьмем русский усадебный дом с колоннами, то в Англии вполне может отыскаться похожий. Что же отвечает за узнавание?

В данном случае за основу взяты две вещи. Первая – то самое палладианство: портик, два (почти) симметричных крыла, окна-«серлианы» из ренессансных трактатов (разделенные по вертикали на три части, центральная из которых завершается аркой). Вторая – ранний английский ренессанс времени рыжей королевы Елизаветы и Якова Стюарта (по-английски эта архитектура называется Jacobean. Для нее характерны: красно-кирпичные стены с белокаменным рустом на углах, высокие кровли (но без мансард, популярных у французов), с большими трубами (подобия этих труб, декоративные стенки в данном случае венчают кровлю, маскируя стекло кровли атриума). Большие окна с перпендикулярными белокаменными переплетами характерных вертикальных пропорций, унаследованные от тюдоровской готики.

Или вот такой декоративный прием: два окна «склеиваются» в одно, и получают общий разорванный фронтон с небольшим акротерием в виде классического обелиска в разрыве. Витые фиалы над балюстрадой, окружающей кровлю – не готические и не вполне классические. Англия долго и неохотно изучала ренессансную архитектуру, приняв ее из третьих рук – от фламандцев и немцев. А затем с тем же упорством, с каким ранее сопротивлялась «чистым» классическим формам, бросилась изучать наследие Высокого Возрождения и античности. После чего с тем же фанатизмом вернулась к своему прошлому (всем известно, как высоко англичане ценят свои традиции), и создала в XIX веке архитектуру, подражающую времени Якова I, которая получила название Jacobetan. Впрочем, стилизации XIX века не всегда легко отличить от построек века XVII-го.

Вариант английского дома, предложенный Олегом Карлсоном, находится где-то между архитектурой Jacobean начала XVII века, палладианством его второй половины, и Jacobetan века XIX-го. В этом колебании между чистой классикой и национальными особенностями, наверное, и заключается суть английской архитектуры Нового времени. Надо признать, что архитектор угадал, получилось достаточно точно и узнаваемо.

Хотя главный эффект этого архитектурного проекта, конечно же, находится не снаружи, а внутри – в четырехъярусном парадном зале-атриуме, в его многослойном и насыщенном пространстве, «упакованном» внутрь респектабельных британских стен, как сюрприз – в шкатулку.

Возврат к списку публикаций